Моссад тайно звонил в Дамаск за неделю до бомбёжки сирийской авиабазы
Глава израильской разведки Роман Гофман почти час обсуждал с сирийским министром иностранных дел турецкие войска в Сирии — а через четыре дня после этого разговора по авиабазе, о которой шла речь, ударили израильские F-16.
Звонок, о котором не должны были узнать
14 августа, в разгар обычной рабочей недели, глава Моссада Роман Гофман набрал номер сирийского министра иностранных дел Асаада аш-Шайбани, пишет xrust. Формально два ведомства — израильская разведка и сирийское внешнеполитическое министерство — не должны иметь прямых линий связи: страны официально находятся в состоянии войны с 1948 года, и до недавнего времени любой контакт такого уровня выглядел бы фантастикой. Но, как выяснило агентство Reuters со ссылкой на три независимых источника, разговор всё же состоялся, и был он далеко не протокольным.
Собеседники почти час перебирали детали того, как Турция наращивает военное присутствие на сирийской территории: сколько техники перебрасывается, кто продаёт Дамаску оружие, кто поставляет беспилотники. Источник, близкий к переговорам, описал содержание звонка почти дипломатическим канцеляритом — мол, стороны «обменялись озабоченностями». За этой формулировкой, впрочем, стояло куда более прямое послание: Израиль хотел знать, что именно Дамаск обещал Анкаре, и хотел, чтобы Дамаск это понимал.
Официальные представители, разумеется, отмалчиваются. Канцелярия премьер-министра Израиля, которая курирует запросы о деятельности Моссада, не ответила на просьбу о комментарии. Пресс-служба Шайбани — тоже. Молчание по обе стороны линии в таких случаях само по себе красноречивее любого заявления: значит, звонок был настоящим, а не утечкой ради пиара.
Через четыре дня — ракеты вместо дипломатии
Утро вторника сирийская авиабаза Абу-эль-Духур в провинции Идлиб встретила восемью авиаударами. Именно об этом объекте, по данным источников, и шла речь в разговоре Гофмана с Шайбани четырьмя днями ранее — то есть Израиль ударил ровно по той точке, которую заранее обсуждал с сирийским министром. Совпадение было бы удивительным, если бы не выглядело настолько демонстративным.
Премьер-министр Биньямин Нетаньяху не стал делать вид, что удар случаен. В видеообращении, которое он выложил в среду в X, он заявил без обиняков: Дамаск был на грани того, чтобы официально разрешить Турции разместить войска на своей территории, и проигнорировал неоднократные предупреждения Израиля о том, что это будет расценено как угроза. По его словам, Израиль ясно предупреждал Турцию заранее, но сообщение, судя по всему, не дошло — так что пришлось объяснить нагляднее. Под «нагляднее» израильский премьер, очевидно, имел в виду именно авиаудары — формулировка настолько прозрачная, что переводчик тут не нужен.
Турецкая сторона такую версию восприняла как оскорбление. Президент Турции в тот же день назвал претензии Израиля «безосновательными обвинениями» и заявил, что Тель-Авив пытается легитимизировать собственные «незаконные удары по суверенитету и территориальной целостности Сирии». Анкара пообещала и дальше «на законных основаниях» сотрудничать с сирийским правительством ради мира и стабильности — но от конкретики по поводу возможного размещения войск предпочла уклониться.
Почему звонок Гофмана — это не рядовая дипломатия
Чтобы оценить масштаб происходящего, стоит вспомнить контекст. Ещё три года назад у власти в Дамаске находился Башар Асад, для которого Израиль был врагом номер один, а любые контакты с Тель-Авивом — государственной изменой. После его свержения в 2024 году страну возглавил Ахмед аш-Шараа — фигура с бэкграундом, мягко говоря, далёким от произраильского. Тем не менее именно при новой администрации в Дамаске начали выстраиваться прямые, пусть и неафишируемые, каналы связи с Израилем.
Собственно, звонок 14 августа источники Reuters называют одним из самых высокоуровневых прямых контактов между Израилем и новым сирийским руководством за всю историю его существования. Для сравнения: в бытность Асада подобный разговор между главой разведки и министром иностранных дел был бы попросту немыслим — стороны общались, если вообще общались, исключительно через посредников третьих стран.
Турция в этой конфигурации оказалась третьим и не самым довольным углом треугольника. После падения Асада Анкара стала едва ли не главным союзником новой сирийской власти — именно турецкая поддержка во многом помогла оппозиционным силам одержать верх в затяжной гражданской войне. Естественная плата за эту поддержку — растущее турецкое влияние в Сирии, и как раз это Израиль расценивает как прямую угрозу собственной безопасности на северной границе.
Дамаск играет в свою игру
Забавно, что параллельно с секретными звонками Моссаду сирийское руководство публично добивается совсем другого — договорённостей с самим Израилем. В июле аш-Шараа заявлял, что Дамаск стремится к соглашению по безопасности с Тель-Авивом и пытается собрать коалицию стран, которая надавила бы на Израиль ради более сбалансированной политики в отношении Сирии. Получается, Дамаск одновременно ведёт закрытые разведывательные консультации с Израилем и публично призывает мировое сообщество приструнить тот же Израиль — политика, которую сложно назвать иначе как балансированием на два фронта.
Соединённые Штаты, судя по всему, наблюдают за этим балансированием с растущей тревогой. Специальный посланник США по Сирии и Ираку Том Баррак назвал израильские удары «ненужной эскалацией», которая региональной стабильности не способствует. При этом он же подтвердил, что Вашингтон работает над созданием механизма предотвращения конфликтов между тремя сторонами — Израилем, Турцией и Сирией — и уже сейчас содействует обмену информацией между ними. По данным ряда изданий, до удара по авиабазе сирийский министр иностранных дел успел встретиться с Барраком в Турции — то есть дипломатический трек и разведывательный работали практически параллельно, но, судя по результату, не слишком синхронно.
Что это значит для расклада сил на Ближнем Востоке
Для российского читателя, привыкшего воспринимать Ближний Восток через призму устоявшихся альянсов, происходящее — хороший повод пересмотреть карту. Ещё недавно казалось очевидным: Турция и Израиль — региональные тяжеловесы со своими сферами влияния, которые стараются избегать прямых столкновений. Сегодня же на кону — контроль над постасадовской Сирией, и оба игрока откровенно готовы конкурировать за влияние там, где раньше предпочитали сохранять дистанцию.
Показательно и то, что источники описывают содержание звонка Гофмана предельно детально: обсуждались не абстрактные «озабоченности», а конкретика — поставки оружия, беспилотники, темпы наращивания турецкого военного присутствия. Это уровень разговора, который ведут не ради протокола, а ради конкретных решений — в данном случае решения об ударе.
Подобная связка «звонок — предупреждение — удар» становится для Израиля узнаваемым почерком: сначала дипломатический канал доносит позицию, затем, если сигнал не считан, следует демонстрация силы. Для Дамаска это означает необходимость выбирать между турецким покровительством и израильскими предупреждениями — причём выбор, судя по всему, придётся делать быстрее, чем хотелось бы новому сирийскому руководству.
Реакция и что дальше
В соцсетях новость вызвала предсказуемо полярную реакцию: произраильские аккаунты называют удар оправданным ответом на «турецкую экспансию», протурецкие — очередным примером израильской агрессии против суверенного государства. Официальный Дамаск публично звонок не комментирует вовсе — что тоже по-своему показательно: подтверждать контакты с Моссадом сирийскому МИДу невыгодно ни перед своим населением, ни перед Анкарой.
Пока стороны обмениваются заявлениями, а не только ударами, шанс на то, что американский план «механизма предотвращения конфликтов» всё-таки заработает, сохраняется. Но история с авиабазой Абу-эль-Духур наглядно показала: даже налаженный прямой канал связи между разведками не гарантирует, что следующий шаг будет дипломатическим, а не военным.
Источники:
Xrust: Моссад тайно звонил в Дамаск за неделю до бомбёжки сирийской авиабазыКомментарии
