Стёр телефон на границе — получил федеральное дело

Американец активировал встроенную в его смартфон функцию экстренного стирания данных, когда пограничники решили изъять телефон. Теперь прокуроры пытаются доказать, что нажатие нескольких цифр на экране — это уничтожение улик, и хотят посадить его на пять лет.

Дело было бы забавным анекдотом из разряда «техника против бюрократии», если бы не одна деталь: код ввели сами пограничники, пишет xrust. Своими руками. И только потом узнали, что телефон превратился в кирпич.

Что произошло в аэропорту Атланты

24 января 2025 года Сэмюэль Туник возвращался домой после отпуска в Доминиканской Республике. В аэропорту Хартсфилд-Джексон его отвели на «дополнительную проверку» — стандартную процедуру, которая у пограничной службы США может длиться часами и без ордера.

Агенты потребовали телефон и код разблокировки. Туник, по данным его защиты, был лишён доступа к адвокату и вообще не понимал, за что его держат: сначала ему говорили про подозрение в хранении материалов с насилием над детьми, хотя реальный интерес спецслужб, как утверждают его юристы, был совсем в другом.

Он назвал код. Пограничники ввели его сами. И вместо разблокировки экрана телефон запустил полное необратимое уничтожение всех данных.

Как устроен «код принуждения»

Речь о функции duress passcode — она встроена в GrapheneOS, урезанную и «зачищенную» версию Android, которую ставят на Google Pixel люди, которым есть что терять: журналисты, правозащитники, дипломаты, жертвы домашнего насилия. Разработчики добавили эту опцию в июне 2024 года именно для ситуаций, когда телефон отбирают силой или под давлением.

Логика простая: у пользователя есть обычный код разблокировки и есть второй, «аварийный». Если человека заставляют отдать устройство и назвать пароль, он произносит второй код. Экран не открывается — вместо этого стираются ключи шифрования, и содержимое телефона исчезает без возможности восстановления. Сам аппарат остаётся целым, пропадают только данные.

Фонд GrapheneOS после начала дела выпустил заявление: да, функция для этого и создавалась, но пользователям стоит трезво оценивать юридические и физические последствия её применения в реальной ситуации давления — а не только техническую сторону вопроса.

Закон, который почти никогда не применяли

Прокуратура Атланты предъявила Тунику обвинение по статье о воспрепятствовании правосудию — уничтожении улик с целью помешать государству их изъять. Максимум — пять лет тюрьмы и штраф.

Показательная деталь: федеральный защитник Мэтью Додж, работающий в команде Туника, заявил, что за последние тридцать лет эту норму применяли в округе только один раз — в 2019 году, по наркоделу. Юристы, опрошенные разными изданиями, включая эксперта по цифровой безопасности Рону Сандвик и старшего технолога Electronic Frontier Foundation Билла Бадингтона, в один голос говорят: подобных обвинений именно за duress-код они не припомнят вообще.

Обвинительное заключение, к слову, содержит опечатку прямо в названии страны — «Untied States» вместо «United States». Символично для документа, который может создать прецедент для миллионов пересекающих границу США людей.

В чём слабое место обвинения

Аргумент правительства строится на том, что телефон — просто контейнер, а данные внутри — собственность, которую власти имели право изъять. Значит, стирание — это уничтожение чужого имущества.

Но есть нюанс, который заметно портит эту логику: код в устройство вводили сами сотрудники таможенно-пограничной службы, а не Туник. Он лишь назвал цифры. Это заметно усложняет попытку выставить его действие как самостоятельный акт уничтожения улик — юристы уже указывают, что решающим здесь может оказаться вопрос, чьи руки в буквальном смысле нажимали на экран.

Защита пошла дальше и подала ходатайство об исключении доказательств: изъятие телефона, по их версии, изначально было незаконным. Тунику не зачитали права, ему неоднократно отказывали в разговоре с адвокатом, а реальным поводом для интереса спецслужб называют не подозрения в киберпреступлениях, а его связь с движением Defend the Atlanta Forest — противниками строительства крупного учебного центра полиции и пожарных на территории городского леса, известного как «Город копов» (Cop City).

Сам Туник в интервью изданию 404 Media заявил прямо: обвинение — это способ запугать активистов и отбить у них желание защищать свои данные. Схожего мнения придерживается и правозащитная организация Atlanta Solidarity Fund.

Почему пограничники вообще могут так делать

Таможенно-пограничная служба США давно исходит из того, что до официального разрешения на въезд человек юридически ещё не находится на территории страны — а значит, конституционные гарантии, включая защиту от необоснованного обыска, действуют в урезанном виде. Именно на этом основании агенты годами изымают и обыскивают устройства прибывающих без ордера.

Это не первый громкий случай: ранее в прессу попадала история американского учёного NASA, которого продержали на границе, пока он не разблокировал телефон. Разница в том, что там человек в итоге сдался — а Туник использовал ровно тот инструмент, который разработчики годами продвигали как законную защиту приватности.

Что дальше

Решение по ходатайству об исключении доказательств суд должен вынести не раньше конца октября. Если версия обвинения устоит, любое использование встроенной в смартфон функции самозащиты при пограничном досмотре формально станет уголовным преступлением — причём независимо от того, было ли расследование вообще законным поводом для изъятия телефона.

Для рядового пользователя вывод неприятный: техническая функция, которую производитель прямо описывает как средство защиты приватности, в новой судебной практике может превратиться в доказательство умысла на уничтожение улик. Показания в суде дадут не строчки кода, а формулировка «знал и предотвращал» — а это уже вопрос трактовки, а не техники.

Источники:
techcrunch.com
decrypt.co